Poetry
 

Ваан Терьян
Хронологическая биография, составленная для сайта Teryan.com

1885

Image 9-го февраля (по новому стилю) в с. Гандза в Ахалкалакском уезде Джавахкa в большой семье сельского священника Сукиаса Тер-Григоряна родился 11-ый ребенок – Ваан, будущий поэт Ваан Терьян.

Image Image Image

1892

С целью получения свидетельства об оспе Тер-Сукиас в 1892 г. 7-летнего Ваана везет в Ахалкалак. Здесь Терьян впервые увидел дерево.

1895

ImageНачальное образование Терьян получил в сельской школе. Его первым учителем был уроженец Телави Никогайос Хечоян, человек с высшим образованием, о котором Терьян сохранил самые теплые воспоминания.

В сентябре 1895 г. он поступил в Ахалкалакскую школу. На зимние каникулы Терьян поехал домой, в с. Гандза, и отказался продолжить учебу, испытав глубокое разочарование от городской жизни и царившей там атмосферы.

Еще в 1890 и 1895 гг. Тер-Сукиас Григорян обратился в Лазаревский институт по поводу зачисления в нее сына – Ваана Тер-Григоряна.

В марте Терьян  сдал экзамены в первую Тифлисскую гимназию, о чем имеется справка. Известно также, что до зачисления в Лазаревский институт Терьян  2 года жил в Тифлисе вместе со своим братом Арамом.


1899

Image Сохранился документ, полученный из Лазаревского института с датой на 2 июня: “В связи с тем, что подошла Ваша очередь, имею честь покорнейше просить Вас о прибытии в семинарию 12-ого августа сего года Вашего сына – Ваана Тер-Григоряна… для сдачи экзаменов…”
В деле, сохранившемся в архиве Лазаревского института, указано: “Стипендиант армянских церквей Тер-Григорян Ваан. Родился 28-ого января 1885 г. Поступил в третий класс 14-ого августа 1899 г.”

1902 - 1903

Вместе с друзьями (Цолак Ханзадян, Погос Макинцян, Оник Оганджанян, Мелкон Карамян) Ваан Терьян издает в Лазаревском институте рукописную газету “Надежда”. “В газете Терьян в основном выступает с редакционными статьями и передовицами. Он возглавлял в газете также отдел поэзии, где помещал свои стихи”, – писал в своих воспоминаниях М. Карамян. На страницах газеты В. Терьян выступал под псевдонимами Швин, Volo и др.

7-ого апреля 1903 г. он пишет из Москвы первое письмо сестре – Нашо (Нахшун Тер-Григорян-Симонян): “Я жив-здоров и желаю всем вам здоровья…”.

Image В мае ученик 6-ого класса Лазаревского института с трудом наxодит средства, чтобы навестить больную мать. Одолжив денег, он возвращается в Москву. В октябре умирает мать Терьяна – Югабер Тер-Григорян. Ваан Терьян очень тяжело пережил смерть матери. В дальнейшем он написал в память о ней ряд стихов. Написал также “Элегию” и “Незнакомой девушке”.

1904

В марте Лазаревский институт посетил Ав. Исаакян. В своих воспоминаниях Ав. Исаакян писал: “Меня окружили ученики и среди них был Ваан. Все они осыпали меня вопросами, отвечая также на мои. Ваан следил за нами молча, не отрывая от меня глаз. Когда я обращался к нему, он краснел, приходя в замешательство. “Прощайте, – прошептал Ваан, крепко сжав мне руку, – я очень рад, что увидел Вас”. Я пригласил его к себе. Через пару дней Ваан вместе с другом пошел к Исаакяну и показал ему толстенную тетрадь в клеенчатой обертке, на которой кончиком ножа было нацарапано “Арюн” (Кровь”). “Неужели ты пишешь кровавые стихи?” – спросил Исаакян. Сомнения Исаакяна развеялись, когда в конце тетради он прочел “Нюра”. Анну, дочь управляющего семинарии Васила (Барсега) Гаспаряна называли также Нюрой, Терьян  питал к ней самые нежные чувства.

В декабре на пожертвования учителей семинарии Терьян  отправился в Курсскую область, чтобы встретиться с братом, Лазарем, куда тот был сослан с семьей.

1905

С февраля уроки в семинарии прекратились. В мае Терьян отправился на Кавказ. Лето он провел в родном селе Гандза. Почти неделю у них гостил Исаакян. Неподалеко от Гандза, в часовне св. Ованеса они встретились с крестьянами, пришедшими сюда из окрестных сел для того, чтобы отпраздновать “Вардавар”. “Взгляните, какие у них грустные глаза, озабоченные лица, обожженные солнцем и дождем. Какой горькой нищетой веет от них, но они радуются. Однако какая это печальная радость! Вроде поют веселые песни, но сколько горя и боли есть в их веселых песнях. Их устами говорят вековые страданья. Их не может понять наша интеллигенция, не говоря уже о чужих. Из наших новых писателей только Туманян и ты, лишь вы оба понимаете их. После вас надо петь либо новые песни, либо – замолчать”, – вспоминал впоследствии Исаакян.

27-ого августа Терьян возвращается в Москву, готовится к предстоящим экзаменам. В связи с закрытием семинарии в ноябре-декабре 1905 г. В. Терьян едет в родную Гандзу. В конце декабря вместе с другом – Погосом Макинцяном отправляется в Ширак, с целью дашнакской пропаганды. Спустя некоторое время, испытав глубокое разочарование, он пишет “С полей Ширака”, “Схороните меня на закате”, “Тоска”, “Грустная беседа”, “Слово прощанья”, “Сумерки”, “Сентиментальную песню”, “Песню разлуки” и др. поэтические произведения.

1906

ImageИз Александрополя 9-ого января он пишет Сона Отарян: “Я поближе познакомился с Аветиком Исаакяном. Он очень искренний и честный человек, так что это уже большой плюс для него. Аветик человек непосредственный и эмоциональный, да к тому же он человек настроения, так что не стоит искать в нем систематизированного философского мышления. И его поэзия также является отражением искренних чувств”.

В феврале Терьян снова едет в Москву. В конце мая он заканчивает Лазаревский институт, получает аттестат зрелости. Лето он проводит в Москве. На скудные средства ему удается снять комнату; он поступает на работу к нотариусу, с месячным окладом 25 р. Однако работа оказалась очень тяжелой, и вскоре он ушел с нее.

В августе Терьян поступает в Московский университет, на отделение русского языка и литературы историко-филологического факультета. 3 декабря, ночью, скромная квартира Терьяна была подвергнута обыску. В этот день у него ночевал Оник Оганджанян. Хотя и ничего не было найдено, но оба были арестованы. 13-го декабря Терьяна освободили из-под стражи, но друг остался в тюрьме “в качестве политически неблагонадежной личности”, ему грозил суд. В этот период Терьян написал “Эстонскую песню”, “Осеннюю песню”, “Осеннюю мелодию”, “Сердце плачет по ушедшим дням”, “Чудо-девушке”, “Желание” и др. стихи. В журнале “Мурч” (“Молот”), в N 7, 9, 11-12 публикуются “Элегия”, “Эстонская песня”, “Схороните меня на закате”, “Осенняя песня”.

1907

Image В начале мая Терьян едет из Москвы в Баку. Заболев на дороге, он останавливается в Моздоке, у старшего брата – Лазаря. С мая и до конца июня он находится в Баку, у Ал. Мясникяна. В августе он едет в Гандза. 29-ого августа в письме к Онику Оганджаняну он пишет: “Когда опускаются сумерки, деревня затихает, и воцаряется кладбищенская тишина, иногда нарушаемая лаем собак. Кажется, что ты на кладбище. И именно в сумерки бывает невыносимо тяжело на душе, ее охватывает тоска, и сердце до боли сжимается от грусти. И кажется, что ночь бесконечна. Тебя охватывает безумное желание увидеть проблеск света и уловить хотя бы какие-то звуки, и ты боишься даже собственного голоса. Тоска… Загробная тишина. Бесконечная ночь… Я бы все отдал, лишь бы услышать какой-то родной голос, чье-то неожиданное приветствие. Ты счастливый человек, Оник, у тебя есть сестра, рядом с тобой есть человек, которому можешь доверить мысли и грезы. Как сладко и приятно иметь рядом с собой человека, который может понять тебя, на груди которого можешь оплакивать горечь несбывшихся грез, надежд и заблуждений. Рядом с тобой находится прекрасный человек. И у меня был такой человек, и он бы мог понять меня, если не разумом, то сердцем…”

Image Осенью того же года в Москве им были написаны статьи “Москва, 12-ое декабря”, “Условный театр”, которые были изданы в 16-ом и 20-ом номерах “Независимой периодики” в 1907 г. Известный режиссер МХАТ-а (Московского Художественного театра) Константин Станиславский также был выпускником Лазаревского института. Студенты семинарии ходили на спектакли бесплатно.

Терьян очень любил театр. В этот период им были написаны “Вечер”, “14 строк”, “Осенняя грусть”, “Ночь сошла с бессмертного трона”, “Fatum”, “Песнь разлуки”, “Из слов прощанья”, “Кошмар”, “В октябре” и другие стихи.

1908

10-ого марта он пишет из Москвы Аветику Исаакяну о своих впечатлениях по поводу сборника “Песни и раны”: “Ты мой самый любимый армянский поэт, со своей самобытной лирикой” (курсив оригинала). В письме, обращенном к Ц. Ханзадяну, он пишет о своих впечатлениях от лирики Туманяна и об отзыве Туманяна на его стихи: “Несмотря на свою простоту и открытость, он произвел на меня впечатление. Есть в нем что-то, напоминающее Гете. Может, возраст или именно эта спокойная, невозмутимая простота. Как знать…” Туманян ознакомился со сборником Терьяна “Грезы сумерек”, который готовился к изданию: “Вы поэт, это самое главное. Вы не играете со словами. Я с радостью приветствую Ваш приход в литературу, добро пожаловать!” (курив оригинала).

Image “В Тифлисе я встретил Ваана, – писал Ав. Исаакян. – Он собирался издать свой первый поэтический сборник “Грезы сумерек”. До этого он читал это у Туманяна, в рукописи. Ему хотелось прочесть их и мне, чтобы услышать мое искреннее мнение. Мы были в гостиничном номере. Взволнованно он читал их один за другим. И волновался все больше и больше. Я всей душой и сердцем слушал его и, не дав дочитать, воскликнул: “Молодец, Ваник джан, это прекрасная чистая лирика. Задумчивые глаза Ваана засветились от радости”. “И Туманяну стихи очень понравились, – сказал Ваан, – и его, и Ваше мнение для меня особенно важно. Впредь я не боюсь критики”.

С мая и до конца августа Терьян находился в родном селе - Гандза. Летом в Тифлисе был издан сборник Терьяна “ Грезы сумерек”, о котором Степан Зорян писал: “Ваан Терьян один из тех счастливых авторов, которые однажды просыпаются знаменитыми, и не в силу случая, а в силу большого таланта. Его первый же сборник – “Грезы сумерек” восславил его как поэта, обеспечив ему почетное место на армянском Парнасе. За короткий период у Терьяна появились последователи. Поклонникам не было числа. На некоторое время нами были забыты известные поэты. Везде и всюду – на вечерах, в кругу друзей, в семейном кругу читались сонеты и элегии Терьяна. Просто начался Терьяновский период, началась эпоха Терьяна. Воздух был насыщен Терьяном. Темой разговоров среди молодежи были его стихи, а друзья и влюбленные дарили друг другу его сборник “Грезы сумерек”.

1909

В августе В. Терьян и С. Отарян обращаются с письмом к Ов. Туманяну в связи со статьей Туманяна “Нелитературные ничтожества – критики”, адресованной Р. Дрампяну и опубликованной на страницах “Мшака”. В письме они выражают Туманяну свою любовь и симпатии: “Мы, нижеподписавшиеся, прочитав в “Мшаке” Вашу статью, выражаем Вам свою искреннюю симпатию и желаем Вам отличного здоровья, дабы Вы могли продолжить свою литературную деятельность, к числу поклонников которой относимся и мы. Пользуясь случаем, выражаем Вам нашу сердечную радость в связи с Вашим выходом из тюрьмы. Примите наши поклоны и почтение”.

В этот период Терьян пишет “Песнь улицы”, “В темной бездне бескрайней ночи”, “Грустная песня”, “Ты угас, ты умер навеки”, “Не знаю, в этом грустном мире”, “В розовой мгле невозвратного мира” и т.д.

1910

С января по апрель, параллельно с учебой в Московском университете, Терьян редактирует и издает литературно-художественный альманах “Гарун” (“Весна”). Пишет письма к Ц. Ханзадяну и Марте Мискарян. С мая по август он находится на Кавказе. Лето проводит в Тифлисе, Ахалкалаке и родном Гандза. Приступает к переводу с французского оригинала “Саломе” Оскара Уайльда, занимается подпиской на альманах “Гарун” и вопросами, связанными с изданием своей второй книги. Пишет письма к К. Микаеляну, Ц. Ханзадяну, М. Мискарян. Выходит в свет первый том альманаха “Гарун”.

17–18-ого ноября в N 256-257 газеты “Горизонт” издаются его статьи “Похороны Льва Толстого” и “В Ясной Поляне”, в которых поэт глазами очевидца описывает похороны великого русского писателя: “В похоронах Л. Толстого даже не приняла участия вся Россия, между тем должен был участвовать весь мир…” 8-ого декабря по поручению редакции альманаха “Гарун” он обращается с письмам к Туманяну с просьбой предоставить для публикации во втором томе альманаха какого-либо рассказа. Пишет “Забытая дорога”, “Ночь”, “Люблю я глаз твоих глубокую печаль”, “Таинственная любовь”, “Возвращение” и др. поэтические произведения.

В Тифлисе издается книга Арсена ТерТерьяна “Ваан Терьян, певец, жаждущий безумия и примирения”.

1911

Image В январе, в N 16 – 17 газеты “Горизонт” публикуется статья Терьяна “За словом должно следовать дело”, в которой он делится своими мыслями о переводе. В феврале в Москве Терьян вступает в брак с Сусанной Пахаловой. Отцом невесты был Карапет Кусикян, а названым братом – Ц. Ханзадян. В числе участников церемонии были Ал. Цатурян, Ал. Мясникян, П. Макинцян и др.

19-ого мая члены редакционного совета альманаха “Гарун” Ц. Ханзадян, Ал. Цатурян, К. Кусикян, К. Микаелян, В. Терьян отправляют телеграмму Ал. Ширванзаде в связи с 30-летием его литературной деятельности.

В июне Терьян вместе с супругой отправляется в Ставрополь, к ее родителям. В августе он пишет из Москвы М. Мискарян: “Вы спрашивали меня о том, чем я занимаюсь. Я готовлюсь к осенним экзаменам (будь они прокляты!). Мечтаю в этом году закончить. Посмотрим, удастся ли? Помимо того, занимаюсь изданием своих стихов, которые составят довольно-таки объемистый том. Полагаю издать их в ближайшее время, этой осенью”. В письме к Ц. Ханзадяну, отправленному в ноябре 1911 г., говорится о том, что Терьян вместе с Погосом Макинцяном приступили к подготовке изданию “Пантеона”, организовали литературный вечер, посвященный 30-летию литературной деятельности Ов. Туманяна, в котором приняли участие Бархударян, Веселовский, Зарифян, Кусикян, Макинцян, Мамиконян, Терьян. Члены редакции “Пантеона” отправляют поэту телеграмму.

В этот период Терьян пишет “Запоздалую песню”, “Подобно светлому весеннему облаку”, “Зимняя ночь”, “Необратимость”, “Безропотность” и др. стихи. Выходит в свет второй том альманаха “Гарун”.

1912

В июне в письме к Антарам он пишет: “Я получил свидетельство об окончании, передохну пару дней и вновь начну заниматься. А занятий, Антенька, у меня много, их столько, что одной жизни не хватит”. С июня по август он находился в Ставрополе, у родителей жены. Занимается переводом повести Артура Шницлера “Госпожа Берта Гарлан”.

В октябре в первом и втором томе “Суфлера” публикуются его переводы стихов В. Брюсова – “Грустный вечер” и “Быть одиноким”. Ноябрь-декабрь были очень тяжелыми в материальном плане. В это время он находится в Москве, приступает к написанию поэмы о Лазаревском институте, но она остается незаконченной. В Москве издается первый том “Стихотворений” Терьяна, обложку которой разрисовал-оформил Мартирос Сарьян.

В переводе Погоса Макинцяна, Аветика Исаакяна, Ваана Терьяна в издательстве “Пантеона” выходит в свет первый том “Собрания сочинений” Артура Шницлера. В этот период Терьяном были написаны “Безумие”, “Шепот и шелест”, “Этой ночью вновь ветер стенал”, “Ночь”, “Восход”, “Карусель” и др. стихи. Выходит в свет третья книга альманаха “Гарун”.

1913

30-го мая Терьян сообщает В. Брюсову о том, что свои переводы 10-ти его стихов с присланной им фотографией и небольшим очерком о творчестве поэта им отправлены в Венецию для публикации в журнале “Гехарвест”. Подпись: “Глубоко уважающий Вас и любящий Вашу поэзию Ваан Терьян”.

В мае Терьян пишет Ц. Ханзадяну о том, что он должен сдать еще 3 экзамена для получения диплома, однако он не был готов, а посему пришлось отказаться и отложить экзамены: ”Душа наполнена поэзией, надо писать, пока пишется, пока в душе пылает пламя поэзии, пока окончательно не очерствели от вульгарных бытовых забот и мерзостей. Хочу предоставить свободу душе и мыслям, которые столько времени “были терзаемы и угнетены”.

9-ого июня он срочно едет в Ставрополь. Он пишет Цолаку: “В последнее время, не знаю отчего, охота писать, и за день строчу несколько стихов, стоящих или нет – пока не знаю, там видно будет, а пока пишется – и пишу. Но пока не думаю об их публикации. Задумал написать хорошую поэму, но пока нет времени. Она требует много времени, а стихи короткие, на них не надо тратить много времени”.

В октябре он пишет следующее: “Три недели, как я в Петербурге. Был у Марра, заставил меня поступить в университет”. С октября Терьян становится студентом факультета восточных языков Петербургского университета, с ежемесячной стипендией в 50 р. Он занимается изучением армянского и восточных языков, учится у Николая Марра.

В ноябре он телеграфирует Туманяну: “Я болен и бедствую материально. Прошу Вас, если это возможно, достаньте мне 150 р., взаймы. Надеюсь, Вы защитите меня от унижений и лишних разговоров. Принимаю любое материальное условие. Жду срочного ответа – телеграфом”.

В письме от 11-ого декабря он благодарит Туманяна за полученные от него деньги, в котором выражает также признательность Обществу армянских писателей в связи с тем, что 28-ого ноября на очередном вечере, посвященном ему, Туманян выступил в его защиту. Терьян пишет “Ужель поэт последний я?”, “Любимому Паоло Макинцяну”, “И вновь настала ночь” и др. стихи.

1914

Image 12-ого января из Петербурга он посылает телеграмму Туманяну: “Тифлис. Уважаемому Председателю Общества армянских писателей. Достопочтенному господину Туманяну,
получил и с радостью прочел записку уважаемого правления, которой извещаете о том, что общее собрание Общества армянских писателей оказало мне честь, избрав меня своим членом. Позвольте в Вашем лице выразить уважаемым членам симпатичного [мне] Общества мою глубочайшую и горячую благодарность. Хотелось бы заверить Вас в том, что я не пожалею сил для того, чтобы оказаться полезным Обществу, содействовать развитию и успехам которого должно быть долгом каждого любящего литературу армянина. Ваш Ваан Терьян”.

24-ого января Терьян  из Баку посылает телеграмму в редакцию тифлисской газеты “Горизонт”, в которой говорится: “Да будет известно, что армянский народ во веки веков должен быть благодарен Туманяну. Ни одно бранное слово не должно затмить алое солнце нашей литературы, оно будет сиять, пока жив наш народ и после его смерти, подобно поэту ацтеков Тетцкойотлу, живущему по сей день, хотя народ его давно уничтожен…”
Ваан Терьян
Цолак Ханзадян
Погос Макинцян

Из Петербурга было получено согласие Терьяна. 29-ого января Терьян отправил телеграмму в редакцию “Мшака”, в которой отказывался от сотрудничества с газетой, поскольку газета выступила против Туманяна: “Не могу скрыть своего гнева и не выступить против подобных шагов, недопустимых с точки зрения литературной этики”. С середины февраля до начала марта больше трех недель он пролежал в больнице в связи с болезнью почек.

В апреле Терьян поехал в Гандза. В 74-летнем возрасте умер Тер-Сукиас.

30-ого апреля, в зале Тифлисского музыкального общества Терьян выступил с лекцией на тему “Завтрашний день армянской литературы”. 24-ого мая он был исключен из Петербургского университета из-за неуплаты за учебу. Во второй декаде июня Терьян с супругой Сусанной едут в Гандза.

Перед тем, как вернуться в Петербург, они навестили Ханзадянов в Большой Каракилисе (ныне – г. Ванадзор). Супруга Цолака Ханзадяна, Варя, вспоминала о том, что Терьян во время прогулок по городу в полном  замешательстве и смятенье принимал цветы от поклонниц… Вечер, организованный в местном летнем клубе, стал новым доказательством необычайно теплого отношения к Терьяну: “Переполненный зал с напряженным вниманием слушал стихи Терьяна, которые читал сам поэт…”

20-ого ноября администрация университета восстановила его студенческие права на основе поданного им заявления.

Image В декабре в письме к Нвард Туманян он писал: “Вы и вообразить себе не можете, как проходит моя жизнь. Она не то что проходит, ее сжигает какое-то горькое внутреннее пламя, и я бессилен перед этим огнем и неорганичен “ (курсив оригинала). В газете “Мшак” от 26, 27, 28 и 30-ого декабря публикуется его статья “Духовная Армения”. Терьян пишет сонет “Петербург” и “Экспромт”.

1915

2-ого апреля Терьян в письме к Карену Микаеляну пишет следующее: “Вчера был у Максима Горького, пригласившего меня в связи с литературными делами. Он хочет издать “Армянский сборник” (с солидным предисловием об армянской художественной литературе), и составление этого сборника поручено мне”.

Весной приходят трагические вести о массовом уничтожении армянского народа. В августе Терьян пишет Цолаку: “Я нарочно не пишу о нынешних событиях. Видишь ли, невозможно писать об этих ужасах. Я в растерьянности, меня охватывает ужас. Вести с Кавказа наполняют сердце тоской и грустью… Эти известия оказывают губительное действие”.

21-ого июля Терьян пишет Горькому: “Глубокоуважаемый Алексей Максимович! На днях будет готов подстрочный перевод “Пепо” Сундукяна. Будьте добры, сообщите мне, что я должен сделать.
Выслать Вам перевод или прийти лично?
С любовью и уваженивм
Ваан Терьян”.

8-ого сентября в письме к Антарам из Муста Миаки Терьян пишет: “Сейчас я в Финляндии, у Горького. Переводим с ним “Пепо”. С октября по декабрь занимается переводом на русский язык и изданием “Сборника армянской литературы”. Пишет цикл “Страна Наири”, часть этого цикла Терьян написал в 1915 г. – “Так печальны и подобны плачу”, “Ты не горда, моя Отчизна”, “Из мглы манящее виденье”, “Кажется, домой я вернулся”, “Мне улыбнулась наирянка тонкостанная”, “Как не любить тебя, земля моя сожженная”.

1916

В начале января Терьян отправляется в Ереван. П. Макинцян преподавал в Эчмиадзинской Геворкянской семинарии. 8-ого января в Баку В. Брюсов выступил с лекцией об армянской литературе. В честь Брюсова был организован ужин, во время которого были получены телеграммы от В. Терьяна и П. Макинцяна: “Из страны Наири горячо и сердечно приветствуем нашего дорогого гостя Валерия Яковлевича и нежно склоняем головы перед Иоанной Матвеевной”. 18-ого января Брюсов выступает с лекциями в Ереване, где присутствовал и Терьян, которого Брюсов представил общественности.

В апреле, в Петрограде у Терьяна возникают проблемы со здоровьем. Он готовится к экзамену по арабскому языку. Вместе с П. Макинцяном они планируют осенью издать 4-ую книгу “Гаруна”.

В мае, в письме к Нвард Туманян из Петрограда Терьян пишет: “Болит грудь, я очень слаб и кашляю. Не подумай о том, что я заболел “поэтической” болезнью, т.е. туберкулезом. О, нет, пока нет. Но по мнению врача, пока нет опасности, однако если я не предприму мер, болезнь станет угрожающей. Врач говорит, что необходимо отправиться хотя бы в Ялту (хорошо, не правда ли?). Меня настигло еще одно несчастье. Сусанна родила дочь, которая, к сожалению, умерла, к великому прискорбью моему и тем более Сусанны”.

В письме к Ц. Ханзадяну во второй половине августа он пишет о том, что переводит вступление к “Витязю в тигровой шкуре” Шота Руставели. В октябре в Петрограде сдает экзамен по арабскому языку. Посылает Ханзадяну переводы из поэзии Ш. Бодлера и собственные стихи - “Жестокая настала ночь”, “На родине моей окровавленной” для публикации их в бакинском “Горц” (“Дело”). Жалуется на плохое самочувствие с связи с ухудшением здоровья. Выражает обеспокоенность по поводу издания 4-ой книги альманаха “Гарун” (которая так и не вышла в свет).

Врачи советовали срочно отправиться в Сухуми для того, чтобы подлечить туберкулез, однако до того, как отправиться в санаторию, следовало решить вопрос о призыве на воинскую службу. 31-ого декабря Терьян едет в Ереван.

1917

15-ого января он проходит в Ереване медицинское обследование. В заключении врача Арменака Меликяна было сказано: “Настоящая справка дана проживающему в Ереване Ваану Сукиасовичу Терьяну по его личной просьбе для предоставления в Ереванское Областное военное ведомство: у него туберкулез правого легкого, при исследовании мокроты в ней были выявлены туберкулезные бациллы, и от этой болезни он лечился как у меня, так и у других врачей, что и могу заверить подписью и личной печатью”.

16-ого января областное военное ведомство подтверждает: “Тер-Григорянц, он же – Терьян Ваан Сукиасович (сын священника, житель города Москвы, родившийся 28-ого января 1885 г.) во время призыва на воинскую службу в 1912 г. был признан негодным. Во время контрольного обследования в Ереванском Областном военном ведомстве признан абсолютно негодным к военной службе, согласно статье за N 113.60 А от 16-ого января 1917 г.” В январе 1917 года в письме к старшему брату он пишет: “Я доживаю последние дни своей жизни. Казар-джан, умереть не больно, но умереть сейчас – это двойная смерть… Сколько незаконченных дел… Вранье все это, Казар-джан, вранье… Все меня обманывают, кроме боли, она душит меня”.

18-ого января в Ереванском городском клубе Терьян выступил с лекцией “О развитии стиля и языка новой армянской поэзии”. В конце вечера он прочел “Газель прощанья”.

7-ого февраля он отправился в санаторию Кошку в Сухуми с целью лечения. В письмах от 11-ого февраля, адресованных Маргарите Шахатуни, Ц. Ханзадяну, Ов. Туманяну, К. Микаеляну, он жалуется на дурное настроение и здоровье, касаясь при этом и литературных вопросов.

Он обращается к Степану Зоряну с просьбой отправить на адрес санатория номера “Мшака”. В связи с Февральской революцией он пишет М. Шахатуни: “Последние события столь волнительны, что не то что писать не можешь, а места себе не находишь. Из-за этой омерзительной болезни я вынужден в такое время сидеть в этом уголке, вместо того, чтобы находиться в Петербурге. Между тем, если б я был в Петербурге, то мог стать если не участником событий, то хотя бы их очевидцем”.

В тот же день он телеграфирует Ов. Туманяну: “Срочно, Тифлис, Вознесенская 18, Туманяну из Сухуми… Покорнейше прошу председателя писателей через тифлисские власти срочно обратиться к местным властям, дабы защитить меня от издевательств доктора Шульца и директора санатории. Не зная здесь никого и будучи больным, я беспомощен, бессилен, Терьян”. Благодаря помощи Туманяна их отношения налаживаются.

В марте из Сухуми он отправляет Аветику Исаакяну 2 экземпляра “Сборника армянской литературы”. “Самочувствие мое гораздо лучше, – пишет он Ц. Ханзадяну, – но я еще должен лечиться. На днях уеду в Тифлис, а оттуда, возможно, поеду в деревню. Переворот меня ошеломил… И сердце разрывается от того, что ничего не могу сделать”.

В номере “Мшака” от 11-ого апреля под заглавием “Внутренние новости” читаем следующее: “Из Сухуми в Тифлис возвратился поэт Ваан Терьян, более двух месяцев проходивший там курс лечения. Здоровье его заметно улучшилось, и можно полагать, что опасность миновала”.

Терьян пишет два четверостишия, посвященных Р. Зардарян и датированных весной 1917 г.

В мае у Теряна родилась вторая дочь, прожившая, вероятно, до апреля 1918 г. , умерла она в Ставрополе, куда Сусанна отправилась с ней из Петрограда. Терян посвятил ей цикл стихов “Моей дочери”. Image С апреля по август он находится в Гандза. Живительный воздух отчизны и забота родных помогают ему восстановить силы. Он пишет письма К. Микаеляну, Ст. Зоряну, намеревается поехать в Петроград. В письме к М.Шахатуни он пишет: “Как грустно, любимая, что покидаю Кавказ, не увидев Вас. Вообще я покидаю родину с грустью и с каким-то тревожным ощущением. Image Мне сейчас так грустно, но в то же время легко, словно, я умер, словно меня уже нет в живых, и я стал тенью, воспоминаньем. “Ваш Ваан Терян”, обращаюсь ко всем, кого люблю, и к тем, кто был нежен ко мне. “Ваан Терян”, неужели это я? И впрямь, какой я покойник!

Он озабочен переводом романа Тольстого “Войны и мира”, причем, первый том он должен был перевести сам, второй – Ст. Зорян, третий – Дереник Демирчян, четвертый – Аршавир Хондкарян. Говорит, что перевел сто страниц.
В середине августа Терян отправляется в Петроград, откуда пишет Ст. Зоряну, интересуясь переводом второго тома “Война и мира”, добавляя при этом: “Я пока не намерен уезжать отсюда, и уеду лишь в том случае, если уедут все (если немцы захватят город), либо в случае голода. Пока нет ни того, ни другого” (курсив оригинала).

По предложению Ст. Шаумяна приступает к работе над трудом “Что говорит Ленин о земле крестьян?”.

В ноябре в письме к одному из своих друзей он пишет: “Мне предлагают должность в Министерстве национальных дел. Пока не решил. Возможно, в Министерстве национальных дел начну работать в армянском отделе. Это будет интересно. Отказываться нельзя, ибо нуждаются в интеллигентных силах, и партийная этика не позволяет сейчас, когда темные силы устраивают мерзкий саботаж, отказываться служить правительству рабочих и крестьян. Посему из принципа хочу дать согласие на одну из предлагаемых должностей” (курсив оригинала).

29-ого ноября за подписью Ленина Теряну выдается следующая записка: “Предлагается комиссару Мариинской палаты, товарищу Теряну выказать всяческое содействие в приеме документов кавказских дел Комиссариата”.

В ноябре-декабре Терян представил в Совет народных комиссаров проект “Докладной о Турецкой Армении” и “Декрета об Армении”. В этой связи он встречался и беседовал с Лениным. “Ленин очень светлый и удивительный… и открытый [человек]”,  – пишет Терян П. Макинцяну. В конце декабря при Народном комиссариате по национальним вопросам создается также Комиссариат по армянским делам. Председателем комиссариата назначается Варлам Аванесов, а его заместителем – Ваан Терян.

29-ого декабря Совет народных комиссаров принял декрет о Турецкой Армении. Терян пишет цикл “Кошачий рай”, дописывает циклы “Золотая цепь” и “Страна Наири”.

1918

11-ого января за подписью Ленина Теряну было выдано свидетельство: “Сим, скрепленным печатью, подтверждается, что предъявитель сего,член Коллегии Комиссариата по армянским делам, Советом  народных комиссаров в качестве советника уполномочен быть внесенным в состав той делегации, которая ведет переговоры в Брест-Литовске, с одной стороны, с Российской республикой, с другой – с государствами  “Тройственного союза ”  для подписания перемирия”.

12 – 24-ого октября Терян в качестве советника советской делегации участвует в мирных переговорах в Брест-Литовске.

25-ого января он возвращается в Петроград, чтобы повезти в Брест материалы по “Армянскому вопросу”.

26-ого января он из Петрограда пишет жене, Сусанне, которая вместе с дочкой была отправлена им в Ставрополь: “Вчера я вернулся из Бреста. Понятно, что несмотря на всю мою занятость, все время думаю о тебе и о моей Ляске (дочке). Крепись, любимая, очень прошу тебя, не отчаивайся, дай Бог, все исправится, все будет хорошо. Каким это будет счастьем, если вернусь (конечно же, при первой возможности) и увижу вас здоровыми и радостными. Так что береги себя и Ляску, мою малышку, и будь умницей”.

В органе Бакинского комитета “Банвори хоск” (“Слово рабочего”) 27-ого января, а также 16-ого и 24-ого февраля была опубликована работа Теряна “Что говорит Ленин крестьянам?”.

В марте 1918 г. столица была переведена из Петрограда в Москву. В марте-апреле он пишет из Москвы в Ставрополь: “Стоит ли писать о том, какие муки мне причиняет твое нахождение вдали от меня и твое неопределенное положение. О моей Ляске страшно даже расспрашивать. Сейчас приехать к вам нет никакой возможности ни в моральном отношении, ни в коллегиальном, ни в плане дисциплины. Считаю своим долгом, как бы тяжело мне не было, выдержать, крепиться и на данный момент не покидать свой пост. Надеюсь, что через некоторое время у меня появится возможность приехать к вам со спокойной совестью. Скажу лишь об одном, поверь, что за эти два месяца я пережил столько горя и печали, сколько мне не довелось испытать за всю свою жизнь”.

В апреле-июне Терян занимался в Москве важнейшими государственными документами: организацией издательского дела, благоустройством Лазаревской семинарии, организацией помощи армянским беженцам.

22-ого июня под редакцией В. Аванесова и В. Теряна выходит в свет орган Комиссариата по армянским делам – еженедельник “Коммунист”. В газете публикуются декреты Советского правительства, решения, речи Ленина, доклады и статьи, а также воззвание Теряна “Письма к армянским крестьянам и рабочим”.
29-ого июля с целью оказания помощи армянским беженцам возглавляемая Теряном врачебно-санитарная группа отправляется на Северный Кавказ и Поволжье. Терян надеялся поехать оттуда в Ставрополь, чтобы свидеться с Сусанной. Во второй половине августа они добрались до Астрахани. Терян останавливается на квартире своего товарища по Лазаревской семинарии – Никогайоса Варагяна.

С 31-ого августа по 5-ое сентября Терян в Пятигорске занимается вопросами помощи армянским беженцам, раздает им деньги и одежду; с помощью врачей он организует медицинскую помощь больным беженцам, ликвидирует руководимый дашнаками “Арменком”, формирует новый отдел, укомплектовав его людьми, преданными Советской власти, составляет план работы отдела.

6-ого сентября в Ессентуках Терян встречается с поэтом И. Иоаннисяном. На этот раз Теряну пришлось остаться в Астрахани почти на целый месяц. Здесь, в Астрахани ему не здоровилось, он почти месяц пролежал в постели. Ему так и не удалось встретиться с женой, поскольку Астрахань был занят белыми.

В середине октября “Терян больным и мучимым кашлем покидает Астрахань”, – пишет мать Никогайоса Варагяна – Манушак.

25-ого ноября в Москве Терян пишет отчетный доклад о деятельности Комиссариата по армянским делам. В переводе Теряна в Москве издается работа Ленина “Карл Маркс. Краткая биография и изложение марксизма”.

1919

Image В начале года в Москве отдельным томом издается работа Терьяна “Что говорит Ленин крестьянам?”. 4-ого марта Совнарком за подписью В. И. Ленина принимает декрет об Армянском институте в Москве. Работы по преобразованию Лазаревского института в Армянский институт возглавляет Терьян. В 1919 г. больного поэта навестил представитель дашнакского правительства, врач Завриев, который предложил ему поехать на лечение в Швейцарию, пообещав оказать всяческое содействие. Терьян наотрез отказался. Июнь он провел в московском пригороде, в Сокольниках, в санатории Четверикова, где и написал проникновенные стихи, посвященные Анаит Шахинджанян.

17-летняя Анаит Шахинджанян была родом из Дербента, в Москве она училась на отделении математики факультета естественных наук высших женских курсов. В связи с революцией курсы были закрыты, и она поступила на работу в литературный отдел Комиссариата по армянским делам, где и сблизилась с Терьяном. С 1919 г. они уже жили вместе. Анаит является матерью его единственной дочери – Нвард, которая родилась в Москве спустя 3 с половиной месяца после смерти Терьяна, 28-ого апреля 1920 г., а умерла 12-ого октября 1978 г., в Москве, через месяц после операции, ради которой она и поехала туда.

Терьян и Анаит жили в Москве, в гостинице “Метрополь”, где он закончил перевод работы Ленина “Государство и революция”. Несмотря на большие проблемы, связанные со здоровьем, Терьян, измученный клеветой и сплетнями, вынужден был покинуть столицу. По важному и срочному заданию Совнаркома иностранных дел он готовится к отъезду в Ташкент и Андижан. В Узбекистане он надеялся увидеться со старшим братом, Лазарем, и благодаря заботе его семьи, в теплом климате восстановить здоровье.

3-его октября из Совнаркома иностранных дел за подписью М.И. Калинина он получил свидетельство: “Совнарком иностранных дел подтверждает, что предъявитель сего, член Всероссийского ЦИК Ваан Сукиасович Терьян по срочному и очень важному заданию Совнаркома иностранных дел направляется в Ташкент через Самару и Оренбург.

Всем военным, гражданским и железнодорожным властям предлагается оказать тов. Терьяну самое широкое содействие по пути его следования”.

Анаит Шахинджанян, готовившаяся стать матерью, выразила желание сопровождать Терьяна.

13-ого октября они выехали из Москвы. 20-ого октября в Самаре Терьян обратился к начальнику военных сообщений: “Будучи командированным в Ташкент, затем на Восток (Турция и Иран) Совнаркомом иностранных дел для выполнения особо важного и срочного задания, по причине болезни вынужден был остановиться в Самаре. На настоящий момент, желая продолжить свой путь, прошу Вас предоставить мне купе (на двоих) в вагоне первого класса, который должен следовать в Ташкент. Крайняя срочность и чрезвычайная важность возложенного на меня поручения дают мне право надеяться, что настоящее заявление будет рассмотрено Вами безотлагательно и удовлетворено вне очереди”. (курсив оригинала).

Будучи в Самаре, 31-ого октября Анаит пишет: “Я была у Фрунзе. Он (Терьян) пошел на заседание губернского исполкома, вернулся поздней ночью и уже температурит. Погода влажная, морозы еще не ударили. Со следующего дня он слег”. 8-ого ноября она пишет: “Пришел врач, осмотрел ему горло, сказал, что опасность не столь велика, и через три дня можно продолжить путь в Ташкент. На мои предложения вернуться в Москву Ваан говорил, что деньги потрачены, но ничего не сделано, и вернуться с полпути невозможно”.

В ноябре 1919 г. в Самаре он написал свой последний стих: “Я пьян, и я пьян”… 22-ого ноября из Самары на военно-санитарном поезде они отправляются в Оренбург. 13-ого декабря поезд остановился в 9 км от Оренбурга, стояли здесь до 18-ого. “19-ого декабря я пошла в Оренбург, – продолжает А. Шахинджанян, - чтобы сесть на другой поезд. Все утряслось. На следующий день мы должны были отправиться, но температура Ваана поднялась до 40.8. Я выходила, когда вернулась, он уже писал мне письмо, думая, что умрет до моего прихода. Я поняла, что продолжить путь уже невозможно, предложила остаться в Оренбурге, у моих знакомых – Оганянов. В этот день он так намучился без меня, что сказал: “Делай, что хочешь, но только спаси меня от смерти”. В Оренбург мы отправились на санках. Когда дошли, он был почти без сознания, но комфортные домашние условия, семейное тепло восстановили его силы. До вечера 20-ого декабря он чувствовал себя хорошо. В комнате стояло пианино. Он заставил меня играть в течение всего дня. С 30-ого декабря, через день, его стал навещать другой врач. Температура спала – 35,6о. Из-за проблем с кишечником он ничего не мог есть. Даже не мог двигаться в постели”.

1920

Image 4-ого января температура стала падать, 6-ого января через здравотдел был созван консилиум, состоявший из 3 врачей. Сказали, что ничего сделать невозможно, надо ждать кончины с минуты на минуту. Всю ночь с 6-ое на 7-ое января он не сомкнул глаз. Несколько раз попросил помочь ему одеться и усадить в кресло, но он был настолько слаб и истощен, что даже 5 минут подряд не мог сидеть. Руки и ноги у него уже были холодными, попросил растереть их. В эту минуту он был удивительно спокоен.

Image Я плакала. Увидев мои слезы, попросил не плакать, затем спросил: “Как ты думаешь, кому тяжелее – тому, кто умирает, или родным, которые остаются в живых?” Тело его полностью окоченело. Он не мог ничего пить, говорил с трудом, несмотря на все это, без конца говорил: “Уедем, поскорей уедем в Москву…”. Утром я пошла за фельдшером. Во время иньекции он разговаривал, вдруг спросил: “Возможно ли бесконечными уколами продлить жизнь ещу на одну неделю?” После введения камфоры он почти два часа был в сознании. Заметно оживился, казалось, сверхъестественная бодрость нашла на него, и боли смягчились. Затем попросил меня спокойно посидеть рядом, не плакать и не отходить от него. Я тихо присела рядом, он спокойно лег. Блуждающим взглядом он искал что-то в воздухе. В последний миг чуть приподнялся с постели: “Где мой портфель? Я падаю”, – сказал и закрыл глаза.

Image Итак, в стуженный январский день, в сопровождении небольшой группы людей, Терьян был молча предан холодной оренбургской земле. И лишь в начале марта “Мшак” в разделе “Последних сообщений” напечатал следующее: “Из достоверных источников получено сообщение, что поэт Ваан Терьян скончался”.

В 1940 г. Союз писателей Армении комадировал в Оренбург литературоведа Сако Сукиасяна. Он с трудом нашел дом, в котором поэт доживал свои последние дни. При содействии местных властей привезенная им мраморная мемориальная доска была установлена на фасаде этого дома. На ней была надпись на двух языках – русском и армянском: “В этом доме провел свои последние дни армянский поэт Ваан Терьян. Член ВКП(б) и СКПА”.

Уточнить место захоронения не удалось. Из людей, принимавших участие в похоронах поэта, никого не смогли найти. Старая могила была заброшена. В свое время на могиле поэта был водружен деревянный крест с краткой надписью. Он был похоронен в тот год, когда сыпной тиф унес тысячи жизней, не считая павших в Гражданской войне солдат. Из рассказа самого Сако Сукиасяна: “Перед отъездом из Оренбурга мне захотелось еще раз посетить тот кусочек земли, который хранит в себе прах нашего дорогого и любимого поэта. Охваченный грустными воспоминаниями, я походил по старому оренбургскому кладбищу. Я не ступил ни на один могильный холм и вспомнил строки Терьяна, написанные им еще в 1914 г.

1964

В Оренбургской средней школе N 24 им. Горького и в наши дни действует “Музей славы им. Ваана Терьяна” и “Клуб юных друзей Терьяна”, которые ежегодно с 6-ого января по 9-ое февраля (со дня смерти до дня рождения) объявляют месячник Терьяновских мероприятий в рамках Оренбургской области.

Руководство города в 1964 г. пригласило в Оренбург дочь Терьяна – Нвард. С территории бывшего кладбища во время торжественной церемонии была взята горсть земли, привезенная дочерью поэта в Ереван и захороненная в пантеоне им. Комитаса. Рядом с могилами других великих представителей армянского народа появилась еще одна, дорогая нашему сердцу могила с черным гранитовым надгробьем. Эта символичная могила Терьяна стала местом паломничества, куда каждый год 9-ого февраля, в 13 ч. дня приходят наши соотечественники, приносят цветы и читают проникновенные стихи любимого поэта.

Нвард умерла в Москве 12-ого октября 1978 г. Урна с ее прахом захоронена в притворе церкви в с. Гандза. На могиле установлен хачкар работы Ара Шираза, на оборотной стороне которого по желанию Нвард высечены стихи ее отца.

Image С 1957 г. в с. Гандза действует дом-музей Ваана Терьяна, а начиная с 1967 г. ежегодно, в предпоследнее воскресенье июля в прилегающей к селу равнине проводят день Терьяновской поэзии, в котором принимают участие прибывшие из Армении, Image Грузии и иных мест специальные делегации и тысячи поклонников его поэзии..

Image Image Image Image Image Image

 

 

 
 

Copyright © 2010- Teryan.com
Reproduction in full or in part is prohibited without reference to Teryan.com