Poetry
 


Золотая сказка

1908-1911 

И новый мир увидел я!
Ф. Тютчев

ОТРЫВОК

С истерзанной душою, одинокий
В угрюмом этом мире, я присел
На скорбном пепелище, у дороги,
Невесть куда ведущей, посреди
Осенних увядающих цветов,
На стынущую землю, под тяжелым,
Насупленным, унылым, низким небом,
Дождями исходящим;
Я позабыл тщету своих забот,
Бессмысленную суету былого,
Никчемные, нелепые желанья —
Шипы и розы этого пути
Я предал смерти, навсегда отринул,
Запамятовал; жизнь как не была...
И ночь непроницаемая снова
Простерла надо мной свои крыла.

Мечты о светлой и святой любви,
И давешнее упованье счастья,
И долгие мучительные ночи
Во мраке безнадежного ненастья
Раз навсегда чужими показались,
Чужими показались...
Ничто, ничто не утешало сердца:
Ни жажда славы и ни бремя власти,
Ни деньги, ни возвышенные страсти,
Ни тяга к наслажденьям, ни святая
Томительная боль
Страдания и самоотверженья.
И все вокруг поблеклым и движенья
Лишенным, ненадежным, точно дым,
Невыносимо скучным и пустым
Мне показалось.
И все навеки сделались и чужды,
И далеки необратимо,
И в сердце — камень, тяжкий и холодный,
И мир что камень, тягостный, бесплодный,
И мысли были тяжелы, как гири,
И небо плакало, и плакал я.
И в чуждом и холодном этом мире,
Отвергнутый, опустошенный,
Я сам себе — угрюм и недвижим —
Вдруг показался чуждым и чужим,
А слезы, собственные слезы —
Издевкой обернулись.
Да, я плакал,
Но что творится с собственной душой,
Улавливал и видел, как чужой.
И мрак лежал окрест меня, и в сердце
Моем обманутом опять сгустилась ночь,
Холодная, тяжелая, что камень,
И горькая, и мне уже помочь
Никто не мог,
И не искал я в отдаленьи свет.
Никто не ведал, сколько я вкусил
Печалей, бед.
И мир был нем — отныне и навеки, —
И я лежал, заблудший и без сил,
Один — необратимо, безвозвратно,
Безвестный, безымянный, в глухомани...
«О вечная свобода, — еле слышно
Сухие губы вымолвили, — смерть!»
И этот шепот вовсе не был горек.
К земле прижавшись, жаждал испытать я —
Земля откроет мне свои объятья
И ласкою нелживой приласкает,
И страшное дыхание могилы
Мне показалось сладостным, как будто
Оно дыханьем материнским было,
Когда еще дремал я в колыбели
И надо мною, полные любви,
Звенели песни мамины, звенели...
«Смерть», — я шепнул, и приняла душа
Ее с любовью, словно слезы мамы,
Сочувственные, нежные.
И сила,
Неведомая мне, перенесла
Меня в такие дальние края,
Где и во сне ни разу не был я,
И все забыл я в том краю далеком,
Чужом, невозвратимом...

И тьма с легчайшей ласкою укрыла
Меня в каком-то царстве потайном.
Жизнь показалась долгой, длиннокрылой,
Печальной грезой, бесконечным сном,
И поцелуем отроческим давним,
И песенкою детской, у которой
Названья нет...
И радость, охватившая меня,
Мне показалась грозной, данной свыше,
Как если б день сполохами огня
Во мне зажегся.

И легкой обернулась жизнь земная,
Как ручеек, сбегающий с горы,
И как ряды весенних облаков,
Не знающих ни горя, ни хандры.
И так был ярок этот новый свет,
Как будто только в нынешнем живу я,
А прошлого и будущего нет.

Мне показалось, что другое сердце
Мою беду переживает, горе
Баюкает мое, и напевает
Утешные слова, и навевает
Успокоенье в непрестанном споре
С невзгодами.
Мне показалось, что совсем другой
О радости мечтает неподдельной,
И слушает мой плач, и колыбельной
Ласкает слух, и в бренном бытии
Мои печали и мои заботы
Своей душою ласковой и нежной
И доброю
Объемлет, как свои.

И вскрикнул я легко и просветленно,
И всей душой исторг благословенье
Камням и водам, небу и земле,
И сплел его с высокой песней звездной,
И вечности с отрадой и любовью
Я отдал жизнь свою.
О вечность, вечность...

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Расстелена здесь лучезарная ткань...
Прозрачна, нежна, неизвестно откуда...
И я онемел — прикоснувшийся к чуду:
О, где же меж явью и грезами грань?

И вот мне открылась иная страна,
Ее золотым околдован я взглядом,
И я осенен лучезарным нарядом,
Любовью иной напоен допьяна.

Распахнуто сердце мое перед ней —
Оно пронзено золотыми лучами,
Пронизано солнцем — и скрылись печали,
И сам я иной — до скончания дней...

Перевод Е. Николаевской


* * *

Озарила и ночь, и бескрайний
Мир поблеклый, и мыслей разлад.
Преисполнен был солнцем и тайной
Этот ясный ликующий взгляд.

И огонь осветил бездорожье
Жизни суетной, скудость и тьму —
Показалось все сказкой и ложью,
Сам не знаю, когда, почему.

Убаюкала речью утешной,
И простор засиял, заиграл,
Словно здесь, на земле нашей грешной,
Мне послышался звездный хорал.

Улыбнулась улыбкой приветной,
Одарила во мраке огнем
И умолкла. И мир беспросветный
Обернулся несбыточным сном.

Перевод Г. Кубатьяна


СУМЕРКИ

Луга окутал сумрак-чародей.
Мир сызнова глубок и неогляден.
Луна взошла над гомоном людей,
Над тишиной ущелий, рек и впадин.

И звездные лучи — игла к игле —
В холодных водах призрачно блистают,
И зыблются в волшебной полумгле,
И золото окрест себя сплетают...

Ты слышишь эту песню, все нежней
Звучащую повсюду, отовсюду
И гаснущую в россыпях камней,
Мешая явь с мечтой, подобной чуду?

Ты слышишь эту песню, в никуда
Летящую, печали сладкой внемля,
Когда от счастья плачешь и когда
Благословляешь небо, воду, землю?

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Речь твоя глубока и прозрачна,
А улыбка проста и легка,
И не хмурюсь я более мрачно,
И печаль от души отлегла.

Ты приемлешь весь мир этот бренный:
«Он прекрасен и благословен!»
И приходит покой вдохновенный
Угнетающим думам взамен.

Но сдается: теплом и приветом
Мне не ты даровала покой
И, другим околдованный светом,
Не к тебе я взываю — к другой.

Перевод Г. Кубатьяна


ВЕСЕННИЙ ВЕЧЕР

Небо лазорево и неоглядно.
Птаха парит горделиво, лениво
                         И простирает крыла.
Кто-то невидимый быстро и ладно
Золото сеет и жемчуг, и нива
                         Синью небес расцвела.

Сердце безмолвно в томительной муке.
И среди этой лазури и сини,
                         Робкою страстью маня,
Трепетно тянутся девичьи руки...
Тишь... Ибо сладостных песен отныне
                         Нет для любви у меня.

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Мне ежевечерне, непрестанно
Сердце несказанной мукой гложет
То ли небыль, то ли тайна, тайна...
Ну а может и не тайна, может,
Это явь, но в мареве сквозном
Ставшая и тайною, и сном...

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Ты жизнь отражаешь — о да! —
Своим сердоликовым взглядом.
Душа твоя всюду, всегда
С моею по-сестрински рядом.

Как нежны слова твои, как
Звучат они просто и зыбко!
Ведет меня, словно маяк,
Тревожная эта улыбка.

И ласка, которой все нет,
И музыка грусти осенней,
И чистый, застенчивый свет
Волнений твоих и сомнений.

Бог весть, где ты нынче. И все ж
Везде ощущаю счастливо
И губ твоих легкую дрожь,
И взгляд золотого отлива.

Ты тенью заходишь в мой дом,
Сжимаешь мне сердце ночами,
Печалишь меня, а потом
Мои утоляешь печали.

Ты жизнь отражаешь — о да! —
Своим сердоликовым взглядом.
Душа твоя всюду, всегда
С моею по-сестрински рядом.

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Что в этом мире хорошо, что скверно,
                Никак не разберусь.
Люблю твои глаза, где так безмерна
                Таинственная грусть.

Люблю полей покойную дремоту
                В вечерней тишине;
Загадку слов, которых отчего-то
                Ты не сказала мне

Люблю и ночь, пришедшую до срока,
                И утреннюю новь.
Люблю мечтать светло и одиноко,
                Люблю свою любовь.

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Мне мила затаенная грусть этих глаз
И больная гармония девичьей речи,
Эта робкая ласка, которой не раз
Бремя дней моих горьких ты делала легче.

О, как тайны свои ты умеешь блюсти!
Ты покровов с души никогда не снимала...
Ты скромна, нагота у тебя не в чести:
Любишь так, что сдается — не любишь нимало.

Как неведомый край, притягательна ты,
А улыбки твои благодатны, целебны —
Безыскусны, как песня ребенка, чисты
И волшебны, как небыль, как небыль волшебны...

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Забыл, когда же это было...
Я повстречал тебя, и мой
Дух спящий ты разбередила —
И молчаливый, и немой.

Как темен мир! И мало толка
Тебя искать — пройдут века...
Где ты, не ведаю, но только
Ты далека, ты далека...

Перевод Г. Кубатьяна


БЕЗРОПОТНОСТЬ

Ручей серебрится счастливо,
Бежит и поет на бегу.
Безропотна кроткая ива
На самом его берегу.

Покой, безмятежность и благо.
Смиренная сказка чиста:
И облачко бело и наго,
И кротко мерцает звезда.

О сердце, воспой эти зори,
И тихое чудо ночей,
И землю, и небо, и море,
И горы, и луг, и ручей!

Безропотно будь перед роком —
Смиренная сказка чиста, —
Как облачко в небе высоком,
Как кроткая эта звезда...

Ручей серебрится счастливо,
Бежит и поет на бегу.
Безропотна кроткая ива
На самом его берегу.

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Ты в белом одеянии пришла,
Когда студеным вечером проснулось
Унынье на душе, и улыбнулась,
Как первый луч туманна и светла.

У ночи нескончаемой в плену
Я изнывал, хандра сдавила горло,
Когда ты нежно надо мной простерла
Рассветную хмельную пелену.

На улице темно. Я запер дверь.
Но все запоры ненадежны, слабы.
Одна лишь ты спасти меня могла бы
От безысходной горечи, поверь.

Моя душа больна. Я одинок
И, смертною истомой преисполнен,
Не утешаюсь именем господним:
Мой грустный бог — отравленный клинок.

Так появись передо мной, ясна,
И воссияй опять, еще чудесней,
И чистой, нежной, сладостною песней
Развей навеки эту ночь без сна.

Перевод Г. Кубатьяна


ЗАРЯ

Рассветная нива —
                         Зеленое диво,
Зеленое море, безбрежное море!
И утро сияло светло и счастливо,
Зарей пламенея, с угрюмостью моря.

Я стал на распутье. Какие дороги —
                         Далёки, далёки! —
Манили меня — вы таких не видали.
Любовь обновилась: и новые сроки,
И новые глуби, и новые дали.

И бросил я старого дома руины —
                         Ушел от рутины.
Не горе, а радость хочу испытать я!
Безвестные земли, иные картины,
Откройте, откройте мне ваши объятья!

Перевод Г. Кубатьяна


ПРИЗРАК

В час вечерний, когда от дневной
Удается остыть суеты,
Появляешься передо мной —
Как безмолвно и вкрадчиво ты
На колени садишься ко мне,
Как мы счастливы наедине...

Припадаю к лицу твоему,
Твоей призрачной лаской согрет,
В час вечерний, когда еще тьму
Разбавляет слабеющий свет, —
Как размыты родные черты,
Это тень твоя, тень, а не ты...

Перевод А. Кушнера


* * *

Нежной пеленою утаи,
Сумрак, очертания земные.
Вечера лазурные мои!
Сны мои ажурные, сквозные!

О, пока душа моя жива,
Всякий день в приливе вдохновенья
Заревого неба кружева
Будут погружать ее в забвенье.

Песнь и жизнь давно слились в одно,
А иначе песне и не петься.
В сердце — песня и любовь. Оно —
Песня о любви, живое сердце.

Мир, огромный как любовь, уже
В сумрак голубой уходит, тая...
Кто тебя поведал, золотая
Сказка, очарованной душе?..

Нежной пеленою утаи,
Сумрак, очертания земные.
Вечера лазурные мои!
Сны мои ажурные, сквозные!

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Ты поняла мою тоску и муку,
         Мою тревогу поняла.
— Навеки мы прикованы друг к другу.

Как мрачен мир! Душа сгорит дотла
         От боли неотвязной.
— Зато твоя улыбка так светла...

Мир стал светлее от нее, и ясно
         Отныне можно различить
Печаль и радость, это так прекрасно!
         — Кто в силах нас с тобою разлучить?

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Светлая, как облачко весною,
         В дни моей печали —
Появилась ты передо мною,
         Повела плечами.

В сердце, где на беспрестанной тризне
         Горести рыдали,
Ты зажгла иной, счастливой жизни
         Солнечные дали.

И мое былое — как химера
         В светлый день весенний.
Ты — мое отечество и вера,
         Ты — мое спасенье.

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Сладок звук речей твоих, —
Будто ночь запела вдруг,
Облик твой так скромно тих,
Так нежны касанья рук.

Голос чистый и родной
Мне струит тепло и свет,
Вместе с ним дышу весной,
Светлой ласкою согрет.

В голосе твоем — покой,
Только тайно грустен он,
Он любовною тоской,
Как закатом озарен.

Может, то не голос твой, —
Шелест розовых кустов
Или в дымке золотой
Моря дальний, мерный зов.

Жизни песнь вечна, мудра,
В эту песню вплетены
Вешняя любви пора,
Слезы, грусть, надежды, сны.

Льется песнь в ночной покой,
Грустью светлою полна...
Крылья легкие раскрой
Надо мною, тишина!..

Перевод В. Шефнера


В ВЕСЕННЕМ ГОРОДЕ

На улице — шум и топот шагов,
На бледности лиц играет улыбка;
В пыли золотой — громады домов,
И к небу деревья тянутся зыбко.

Еще не просох весенний бульвар,
Но дети кричать в аллеях так рады;
Теперь все слова исполнены чар,
Как стрелы теперь случайные взгляды.

Все стало родным: плита мостовой
И старая песнь, что слышал украдкой;
Свобода в душе, безгневный покой,
И самое горе сделалось сладко.

Всё мило теперь: и девушек взор,
Подобных цветам, и необычайный
Разряженных дам богатый убор —
Всё полно сегодня сладостной тайной.

Сердца-мертвецы, как в поле цветы,
В пыли золотой теперь оживают;
Волнением сладким хмелен и ты,
Заботы былые тают и тают...

О, благо вам, песнь, мечта и любовь!
Привет тебе, жизнь, безграничность
стремленья!
Привет тебе, ночь страдания вновь!
И муки и смерть, вам благословенье!

Перевод В. Брюсова


* * *

Исчезла... Твой образ
Пургой унесен.
Любовь — это греза,
А счастье — сон.

Тебя не найти мне
Вовеки уже.
Твой образ как светоч
Сияет в душе.

Иллюзия, будто
Мы были близки.
Ты — песня печали
Моей и тоски.

Как сладок язык твой,
Волшебен, духмян.
Но жизнь — это сказка,
Обман и дурман.

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Брожу в толпе бессмысленной и праздной,
Где речь ничтожна, помыслы пусты,
А сам живу не здесь — в дали неясной,
Где создал образ девушки-мечты.

Прибежище мое и утешенье
Вдали от вашей суеты земной.
Там боль, и песнь, и жертвоприношенье,
И слезы, и молитвы — ей одной.

Она лишь там, далекая, святая,
Чей образ светел и неизъясним.
И эту муку счастьем я считаю,
А ваше счастье — я смеюсь над ним.

Перевод Г. Кубатьяна


БРОДЯЖИЙ ДУХ

В свете фонарей неярком, нежном
Побреду тихонько в тишину,
Улыбнусь прохожим безмятежным,
         Песню затяну.

Сладкой тайной жизни опьяненный,
Поклонюсь и небу и земле,
С песней, упоеньем напоенной,
         Растворюсь во мгле.

Гул большого города немолчный,
Женский взор — туманен, невесом —
Колыбельной песней в час полночный
         Сберегут мой сон.

Перевод Г. Кубатьяна


НА УЛИЦЕ

Опять ночные улицы пусты:
Я обошел их, грустный и злосчастный...
И грезы мои сладостно чисты,
И думы обольстительно прекрасны...

Я в этом смутном грустном мире грез
Сплел сказку о твоем возникновенье,
Твой образ светлый над собой вознес,
Чтоб разогнал он злые сновиденья...

Свою судьбу унылую простер
К тебе, чтоб убаюкала, лаская...
Какой живой тоской горит твой взор,
И радость сердца — светлая какая!

Без звука и без грусти ты, легка,
Приходишь и уходишь за туманы...
Пленяешь и зовешь издалека,
Бесплотна, светлолика, безымянна.

Перевод Е. Николаевской


ДВА ПРИЗРАКА

Вот я. Вот ты. Вот чаровница
Ночь, нас обнявшая, храня.
Одни, вдвоем... И мнится, снится:
Я — это ты, и нет меня.

Нет ужаса грехопаденья,
Нет времени, исчезли дни.
Два призрака, два привиденья —
Всегда вдвоем, всегда одни.

Минули горечь и бессилье,
Тоска минула и хандра.
Иного света мы вкусили,
Иная к нам пришла пора...

И я, и ты, и чаровница
Ночь, нас обнявшая, храня...
Одни, вдвоем... И мнится, снится:
Я — это ты, и нет меня.

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Умолкло всё, и только — чу! —
Я в полной тишине колдую —
Во мраке полночи свечу
Я зажигаю золотую.

И все же не видать ни зги,
И словно сонных листьев ропот —
Знакомые твои шаги
И еле различимый шепот.

О, как кружится голова
И как в глазах моих туманно,
Когда опять сулят слова
Мне сладость нового обмана!

В полночном этом мираже
Легко, не принимая позы,
Затеплишь ты в моей душе
Свободу, и любовь, и грезы.

И снова сонных листьев дрожь,
И канешь ты, во тьме растая.
Но ты еще придешь, придешь,
Таинственная и простая.

Один, я счастья не таю —
Не время бедам и обидам, —
Я тайну ведаю твою,
Но никому ее не выдам...

Умолкло всё, и только — чу! —
Я в полной тишине колдую —
Во мраке полночи свечу
Я зажигаю золотую.

Перевод Г. Кубатьяна


ЧЕРНАЯ ЛИЛИЯ

Горькая жизнь моя — тьма и печаль.
Трудный мой путь и уныл и жесток.
Сердцу улыбку послала сквозь даль
Черная лилия, грустный цветок...

Зыбкость движений и горестный взор,
Темного, жаркого полный огня,
Околдовали меня с давних пор,
Приворожили навеки меня.

И потянулся я к грусти твоей,
К грусти твоей я душою припал.
К грусти, что, встав маяком средь зыбей,
Путь озаряет меж сумрачных скал.

Хоть и в ночи заблуждений моих
Тайного знака прочесть я не мог,
Где б ни была — ты со мной каждый миг,
Черная лилия, греза-цветок.

Перевод Е. Николаевской


* * *

Нет волшебства на свете
Волшебной, чем твоя
Печаль, чем губы эти...

Как глуби бытия,
Светла и беспредельно
Грустна любовь твоя...

Пусть на душе смертельно
Темно, но этот взгляд,
Как песней колыбельной,
Мне дарит свет и лад.

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Синий полог опустился вниз —
Вечер вплыл таинственный и нежный...
Светом возвращенным озарись
И в моей душе зажги надежду.

В сердце, что покинули мечты,
В опустевшей одинокой келье —
Расстели свою улыбку ты,
Сочетанье грусти и веселья.

И позволь мне — только и всего! —
Вновь любить в обыденности этой
Чудо появленья твоего,
Чародейство твоего рассвета...

Перевод Е. Николаевской


* * *

Она появляется в сумерках, в пору,
Когда голубеет и зыблется свет,
И, нежная, ластится молча, но скоро
Бледнеет, дыхание сходит на нет...

Мне любы и эта улыбка, на диво
Бестрепетная, из таинственных снов,
И эти глаза золотого отлива,
И песня, вечерняя песня без слов...

Она улыбнется — сдается, что плачет,
Не ждет никого, а сдается, что ждет.
Она словно греза волшебна, и значит,
Как греза исчезнет, уйдет, пропадет...

Перевод Г. Кубатьяна


СМЕРТЬ-МЕЧТА

Безымянная, ты — всех на свете безвестней.
До тебя не дойти никакою тропой.
Как я громко ни пой эти грустные песни,
Их тебе не расслышать, как громко ни пой.

Ни молитвы такой, ни стихов я не знаю,
Чтоб тебя обольстить, настоять на своем.
И душа у меня — словно рана сквозная.
Я и вправду пронзен беспощадным копьем.

Ты прекрасна, и, перед тобою простертый,
Я смиренно молю тебя, как божество:
Озари мой очаг красотой этой гордой!
Мирозданье — лишь отсвет огня твоего.

Появись и холодной улыбкой тягучей
Улыбнись, отзовись этой горькой мольбе
И последней сладчайшею мукой замучай!
И хвала, и осанна, и слава — тебе.

Перевод Г. Кубатьяна


ЗИМНЯЯ НОЧЬ

Как журчанье далекой реки
Эта грусть — не бывает блаженней.
Точно так же любовной тоски
Боль блаженна до изнеможенья.

И былое мое — как недуг,
И грядущее — вряд ли отрада.
Ночь тиха, и покойно вокруг,
И мечтать о рассвете не надо.

Снег идет безмятежно. Река
Безмятежна, и мир, и природа.
Ночь покойна, тиха, глубока,
И не хочется сердцу восхода.

Как прекрасна при свете ночей
Наша горькая бренная участь.
Принимаю порядок вещей,
Жизнь и смерть принимаю, не мучась.

Ночь покойна, и падает снег,
Безмятежность простора объемля.
Боль и скорбь, опочите навек!
Обойми, одиночество, землю!

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Если в дальних краях почему-то
Загрустится тебе, так и знай,
Так и знай: одинокая смута
Захлестнула меня через край.

Если станет тебе одиноко
И в смущении дрогнет душа —
Стало быть, я воззвал издалёка,
В сердце горечи не заглуша.

Ты глазами глядишь золотыми
И смеешься невесть почему,
И твое сокровенное имя
Просветляет и горечь и тьму.

Перевод Г. Кубатьяна


В ЛУГАХ

Я брожу, неуёмен,
По лугам в забытьи —
Позабылись и гомон,
И печали мои.

Ключ студеный, блистая,
Воды чистые льет.
Я мечтаю, мечтаю
Целый день напролет.

И мечта небесплодна
В красоте этих мест:
Ты, светла и бесплотна, —
И во мне, и окрест.

Ты как сказка, что веет
Красотой и волшбой,
Ибо благоговеет
Сердце перед тобой.

Позабылись опаски.
Мир простерся, маня.
И волшебные сказки
Обнимают меня.

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Метель. И снежной белизною
Распоряжаются ветра.
Не уходи, побудь со мною,
Заблудшая моя сестра!

Ты одинока и устала,
Моя заблудшая сестра.
Метель. И ночь уже настала.
Побудь со мною до утра.

Присядь перед огнем погреться,
Закрой глаза и помолчи.
Твое измученное сердце
Я убаюкаю в ночи.

На пламя очага подую,
Словцо заветное скажу,
Твои печали заколдую,
Твою беду заворожу.

И в снежной этой круговерти
Так нагадаю, чтобы впредь
Ты в очи жизни или смерти
Могла без ужаса смотреть.

Пусть мрак сгущается над нами,
Пускай тоска столь жестока —
В душе твоей затеплю пламя
Спасительного маяка...

Метель. И снежной белизною
Распоряжаются ветра.
Не уходи, побудь со мною,
Заблудшая моя сестра!

Перевод Г. Кубатьяна


МОЕЙ МЕЧТЕ

Никто тебя ни разу не приветил,
Никто тебе ни разу не был рад.
Так отчего ж среди потемок этих
         Глаза твои горят?

Во мраке дней ни проблеска, ни света.
Лишь ты, возникнув, озаряешь мир —
Единственное божество поэта,
         Единственный кумир.

Твой блеск для тех, кто изнемог от жажды
Огня во мраке жизни, — что кинжал.
Ему в тоске смертельной не однажды
         Я сердце обнажал.

И красоту твою, зовя нетленной,
Поэт боготворит не оттого ль,
Что с радостью приветствует надменной
         Страдания и боль?

Никто тебя от века не приветил,
Никто тебе от века не был рад.
Так отчего ж среди потемок, светел,
         Лучится этот взгляд?

Перевод Г. Кубатьяна


ПОЯВЛЕНИЕ

Ты появилась с песней вешней
И с вешней зеленью полей —
Прекрасней всех и всех утешней,
Безумней всех и веселей.

И душу сладостно пронзило
Твоей улыбки острие,
И снизошли покой и сила
На сердце горькое мое.

О, как мечтал я в жизни прежней,
Чтоб стало на сердце теплей!..
Ты появилась с песней вешней
И с вешней зеленью полей.

Перевод Г. Кубатьяна


УТРО

Сегодня, утро, я тобой пленен...
Пленителен твой поцелуй прохладный,
Я новым сновиденьем опьянен,
Любуюсь светлой далью безоглядной...

Пуститься в путь, исчезнуть, скрыться с глаз,
Легко брести — какая радость, право!
Ни дома, ни оружья — в добрый час! —
Ни серебра, ни имени, ни славы...

Любить и вновь восторженно любить,
Нежнее становясь, щедрее, шире.
Уйти, вернуться, снова рядом быть —
С открытым сердцем в беспредельном мире!..

И улыбаться солнцу и листве,
Благословлять оседлых и бездомных,
С водою и землею быть в родстве,
Любить всей силой чувств своих бездонных.

И горечь темной вечности узнать,
Безмерной грусти доброту и силу...
Над обреченным малышом рыдать,
И жизнь благословлять перед могилой...

И умереть с покорностью судьбе,
С улыбкою беззлобной и терпеньем...
...И — сказкой всё представится тебе,
Мечтою, грезой, сладким сновиденьем.

Перевод Е. Николаевской


КАРУСЕЛЬ

О кружись, карусель, о кружись...
Эта песня старинная — жизнь.

Обольстительная тишина,
Розоватая дымка тумана...
Ты прелестна была и нежна,
Улыбалась легко и обманно.

Поцелуи, признанья, холмы
Вдалеке и закатное солнце...
Кто лукавит — слова или мы?
Мы поем или миру поется?

О кружись, карусель, о кружись...
Эта песня старинная — жизнь.

Несказанно была хороша
Та страна, где мы жили в союзе.
А опомнились — нет миража,
Нет как нет наших сладких иллюзий.

И печаль, и тоска, и хандра.
Ты в слезах или плачется миру?
Миновала восторгов пора,
Всё окрест и уныло и сиро...

О кружись, карусель, о кружись...
Эта песня старинная — жизнь.

И была у нас песня одна
В той стране, нами брошенной где-то.
«Я люблю, ну а ты холодна».
Все знакомо, затерто, запето.

Был и вальс — нынче слушать невмочь —
«Невозвратное время». Аллея,
Поцелуи, и ласки, и ночь...
Ах, как скучно! И скука все злее.

О кружись, карусель, о кружись...
Эта песня старинная — жизнь.

Кто-то пляшет еще, опьянен,
А она все звучит, как звучала.
Я вчера, нынче ты, завтра он.
У нее ни конца, ни начала.

О кружись, карусель, о кружись...
Эта песня старинная — жизнь.

Перевод Г. Кубатьяна


ШЕПОТ И ШЕЛЕСТ

В тиши осенней шепоток и шелест,
Шушукаются тополя в саду —
Должно быть, ты, чьи песни не допелись,
Зовешь меня, а я все не иду.

Невидимая, в полумраке таешь
И шепчешь, шепчешь, нарушая тишь,
Печалишься, и обо мне мечтаешь,
И вспоминаешь, и любовь таишь.

Минули облака, как птичья стая,
И, светлые, исчезли в вышине —
Должно быть, ты, безмолвно вырастая,
Из дальней дали улыбнулась мне.

Ручей рыдает, распростившись с летом.
Душа скорбит, не справившись с тоской.
И чудится, что в тусклом мире этом
Меня ты ищешь, ищешь день-деньской.

Все ищешь день-деньской и не находишь,
И вспоминаешь, и любовь таишь,
Невидимая, в полумраке бродишь
И шепчешь, шепчешь, нарушая тишь.

Перевод Г. Кубатьяна


* * *

Ты придешь и волшебную сказку навеешь,
Лучезарна, рассеешь туманы в судьбе
Этим золотом взора, а еще красотой разговора,
                что ведомы только тебе.

Ты придешь, и прильнешь, и зажжешь, улыбаясь,
Незнакомые розы девичьей души.
Сядем рядом в тиши, и забудется тотчас
                тусклый мир наших будней и лжи.

И печали, и тяжкие мысли из сердца исчезнут,
Канут в бездну, простынет и след.
Станет сладостной мука, слова обретут многозначный
                и таинственный свет.

В этом мире полночном, порочном и зыбко-непрочном
Негасимый огонь наших душ запалив среди тьмы
Отдадим его далям, и высям, и людям, и землям
                с бесконечной надеждою мы...

Перевод Г. Кубатьяна


РАССВЕТ

Смотрю с вершины дикого утеса.
Он сплошь окутан мраком, исполин,
И дымка предрассветная, белёса,
Не вытеснила темноту долин.
Однако скоро золотое пламя
На них прольется с поднебесных гор,
И снова овладеет жизнь полями,
И загудит разноголосый хор.
И, пробудившись, мир большой и дивный
Откликнется на страстный мой привет,
И, гул и шум заслышав неизбывный,
Я снова полюблю весь белый свет.
Еще темно, еще душа в тревогах,
Но на сердце уже не место тьме.
Привет вам, братья, на земных дорогах,
И в чужедальних странах, и в тюрьме!

Перевод Г. Кубатьяна

 

 

Источник: Ваан Терьян, «Армянская классическая поэзия». Перевод с армянского. Издательство «Советакан грох». Ереван, 1986г.

 

 

 
 

Copyright © 2010- Teryan.com
Reproduction in full or in part is prohibited without reference to Teryan.com